«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние десятилетия интерес к её книгам заметно вырос: именно на Гинзбург сегодня ссылаются многие современные авторки, называя её одним из ключевых ориентиров женской прозы. Феминистская оптика важна для понимания её наследия, но для сегодняшнего российского читателя особенно значим исторический и антивоенный пласт текста.
Наталию Гинзбург обожают многие известные писательницы XXI века. Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», Мэгги Нельсон писала восторженно о её автобиографической эссеистике в крупных англоязычных изданиях, Рейчел Каск сравнивала её прозу с «эталоном нового женского голоса». Восхищаются Гинзбург и многие другие авторки — эти имена лишь самые заметные.
Сегодня книги Гинзбург переиздают, читают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х, после того как «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным феноменом и заново привлёк внимание к итальянской литературе XX века. Именно тогда крупные издательства стали возвращать в каталог «забытых» итальянских авторов — среди них была и Гинзбург.
Биография, оставившая след в прозе
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым антифашистом; в итоге его, вместе с сыновьями, заключили в тюрьму по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и активного антифашиста Леоне Гинзбурга, государство преследовало так же настойчиво: с 1940 по 1943 год он жил вместе с женой и детьми в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми на руках. Один из её сыновей, Карло Гинзбург, спустя три десятилетия стал выдающимся историком.
После войны Наталия переехала в Турин и начала работать в известном издательстве «Эйнауди», сооснователем которого был её первый муж. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В те же годы она выпустила свой перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. Именно тогда к ней пришла известность на родине, прежде всего благодаря книге «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Гинзбург вышла замуж во второй раз — за литературоведа и шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже сыграли небольшие роли в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея»; сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром. В 1969 году Бальдини попал в серьёзную автокатастрофу, ему потребовалось переливание крови. Перелитая кровь оказалась заражённой, и в 49 лет он умер, сделав Наталию вдовой во второй раз. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург всё больше переключилась на политику: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов, выступала с пацифистских позиций, активно поддерживала легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Наталия Гинзбург, 1980 год
Как Гинзбург читают сегодня
На русский язык Гинзбург начали активно переводить уже после того, как её книги заново открыла для себя англоязычная аудитория. Интерес к ней в России реализовался на высоком уровне: одно из ведущих издательств выпустило её прозу в тщательных, выверенных переводах. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», затем — роман «Все наши вчера».
Эти два произведения во многом перекликаются по тематике и структуре, поэтому знакомство с Гинзбург можно начинать с любого из них. Важно лишь понимать разницу в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и только на одну треть — печальная. В «Все наши вчера» пропорция обратная: здесь чаще приходится грустить, чем радоваться, но когда повод для радости всё же появляется, читатель смеётся в полный голос.
«Все наши вчера»: две семьи и одна война
Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья; в ней растут осиротевшие мальчики и девочки. Вторая — семья владельцев мыльной фабрики: избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга. В начале книги, когда действие разворачивается на фоне ещё «мирной» жизни при фашистском режиме, персонажей много, и кажется, что это почти светская хроника небольшого города.
Но постепенно сюжет ускоряется: в Италию приходит война. С этим моментом в повествование входят аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью Муссолини и освобождением страны, покрытой руинами и не знающей, что ждёт её дальше. Выжившие члены двух семей к финалу снова оказываются в родном городе и пытаются начать жизнь заново.
Особенно выделяется Анна — младшая дочь в семье обедневших буржуа. Читатель наблюдает, как она взрослеет, влюбляется, переживает первую личную трагедию — незапланированную беременность, — а потом уезжает в деревню на юге Италии и уже к концу войны сталкивается со второй трагедией. К финалу Анна превращается из растерянной девочки‑подростка в женщину, мать, вдову — человека, которого прошла через горе войны, чудом выжила и теперь хочет только одного: вернуться к оставшимся близким. Во многом в этом образе угадываются автобиографические мотивы самой Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — ключевая тема творчества Наталии Гинзбург. Она не идеализирует родственные связи, но и не обрушивается на них с инфантильной ненавистью. Её интересует, как именно устроен этот тесный круг людей. Особое внимание автор уделяет языку: какие слова звучат в доме, когда все шутят или ссорятся; как сообщают хорошие и плохие новости; какие фразы становятся «семейными» и сопровождают нас спустя десятилетия, когда родителей уже нет в живых.
Здесь заметно влияние Марселя Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и ссылки. Французский модернист одним из первых показал, насколько глубоко связан семейный язык с нашими самыми ранними и сильными воспоминаниями. У Гинзбург этот приём превращается в тонкий инструмент исследования памяти и травмы.
Бытовые сцены в её прозе требуют предельной сдержанности, и стиль Гинзбург полностью этому соответствует. «Все наши вчера» написаны простым, повседневным языком — таким, каким мы разговариваем, сплетничаем, или остаёмся наедине со своими тяжёлыми мыслями. Писательница принципиально избегает высокопарных интонаций, как бы противопоставляя свой спокойный, разговорный тон риторике фашизма, языку агрессивного пафоса и пропаганды.
В русскоязычных изданиях тщательно переданы оттенки речи её персонажей — от шуток и оскорблений до признаний в любви или ненависти. Благодаря этому современный читатель ощущает героев не как исторические фигуры, а как живых людей, говорящих на близком, узнаваемом языке.
Феминистская классика и антивоенное чтение
За рубежом тексты Гинзбург вернулись к широкой аудитории примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального интереса к феминистской литературе. В этом контексте её прозу увидели прежде всего как пример «нового женского голоса» — честного, аналитичного, лишённого привычных стереотипов.
На русском языке её книги переиздали уже тогда, когда ощущение «мирного времени» для многих читателей стало частью прошлого. В этом новом контексте в прозе Гинзбург особенно ярко проступает антивоенный, исторический слой. Она не предлагает утешающей иллюзии, не скрывает жестокости фашистского и милитаризованного государства, но и не отнимает у читателя надежду.
История жизни Гинзбург и её проза помогают по‑другому взглянуть на собственный опыт в трагическую эпоху — спокойнее, трезвее, взрослее. Уже одно это делает её книги важным чтением для нашего времени.
