Физик объяснил, почему объявление учёного «иноагентом» — симптом тяжёлой болезни российской науки

Российский учёный‑нанотехнолог, которого Министерство юстиции внесло в реестр «иноагентов», с 1990‑х годов живёт и работает в США. Он занимает должность заслуженного профессора в Университете Северной Каролины и руководит Центром нанотехнологий в области доставки лекарств. На его счету более 350 научных публикаций и не менее 36 патентов США, суммарное число цитирований превышает 57 000, индекс Хирша — 120.

При этом, по словам физика Андрея Ростовцева, сооснователя сообщества «Диссернет», этот учёный внёс заметный вклад и в развитие новых научных направлений в России.

«Он действительно жил своим делом и делал всё возможное, чтобы сформировать научную школу, помогать молодым исследователям публиковать результаты в престижных международных журналах. К сожалению, сегодня Россия ведёт себя как варвар, демонстративно унижая тех, кто ранее оказывал ей всестороннюю помощь и поддержку», — говорит Ростовцев.

По его оценке, условия затяжной войны способствовали тому, что на первый план вышла посредственность — и в политике, и в сфере науки и образования.

«Один мой хороший знакомый говорил, что раньше эту посредственность можно было легко загнать тапком обратно под плинтус, из‑под которого она выползала. Но теперь, в атмосфере разлагающейся правовой среды, такое противодействие стало невозможным и даже опасным. Ведущие мировые научные центры один за другим объявляются в России нежелательными, а научно развитые страны — недружественными и враждебными. Неудивительно, что отдельные учёные, сохранявшие контакты с русскоязычной аудиторией, тоже получают клеймо “иноагентов”. Это симптом очень опасной болезни», — подчёркивает физик.

Неделей ранее в список «нежелательных организаций» был включён Стэнфордский университет, а министр науки и высшего образования Валерий Фальков потребовал от российских вузов обеспечить отправку в армию 2% студентов.