Как работают новые правила доступа к архивам репрессированных.
Государственные архивы и ведомственные фонды продолжают хранить дела репрессированных, однако доступ к ним ограничен на 75 лет. По истечении срока материалы могут стать доступны для исследования не только родственникам, а более широкому кругу ученых.
В октябре 2024 года правительство позволило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия подготавливает заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуется.
- Комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение.
- Перечень материалов, к которым доступ может быть ограничен, не публикуется.
- Доступ к материалам может быть ограничен даже если они несекретны.
Примеры влияния на исследователей.
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве; потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения зафиксированы в Челябинской и Костромской областях.
В октябре 2025 года Росархив сообщил, что комиссия еще не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причины ограничений остаются неясными.
История доступа до реформ.
В 2016 году Денис Карагодин получил из архива ФСБ акт о расстреле прадеда, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл партийные фонды КПК и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура поддержала требование заранее указать фамилии — что затрудняло выяснение фактов.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация объясняет меры защитой архивной информации от искажения и использования в интересах «недружественных государств». Историк считает, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения мешают готовить книги памяти, проекты вроде «Последнего адреса» и узнавать судьбы собственных родственников.
Итог: ограничения усложняют исследовательскую работу и восcтановление памяти, но правовые механизмы сохраняются.
